И тут до Постникова дошло, что ТОТ переправился где-то в этом месте, и, если ждет, им - хана. Он резко кинулся в сторону, взбурлив воду, сделал зигзаг, попытался отпрыгнуть, но получился только большой шаг, а не прыжок. Выбросился на отмель, некрасиво перекатился, вывалявшись в песке, и обмер - прямо перед носом красовался крупный, рубчатыми уголками, глубоко вдавленный след резинового сапога.

Еще не веря, что след не ТОГО, он медленно поднялся, отряхивая колени и вешая автомат на плечо, сунул руку во внутренний карман и, размотав полиэтилен, сгоняя мелкие капли, извлек из военного билета карточку ориентировки, которую и так знал наизусть. "Рост ниже среднего". Так и есть - не за тем рванули. Не мог ОН оставить след больше и глубже, чем Постников.

- Э-э-э, собак пропал! - заголосил Тукташев, давясь рыданиями, икотой, судорожно вздрагивая всем телом и лязгая зубами.

- Молчи, - пихнул его Понтрягин, тоже трясясь от холода

- Автомат! - взвился Постников. - Где автомат?! В бога, душу, святой крест и в мать пречисту богородицу! Ты же автомат утопил, зараза! Ты же под трибунал, гад!..

Тукташев не ревел - выл, хватал горстями грязный серый песок и в отчаянии размазывал по лицу, валялся в корчах и, наверное, проклинал их за то, что не дали утонуть.

Постников, мертвея лицом, с резко проведенными складками вокруг рта, с наморщенным горестно лбом, сидел рядом. Ведь это он приказал бросить пост, гнал три часа непонятно за кем. Из-за него погибла собака, утоплено оружие, на полк навешено ЧП. И пацан сядет. А "вэвэшнику" влететь на зону - лучше сразу в петлю, изнохратит блатата, в дерьмо замесит.

- Э-э-э, - выл Тукташев, причитая по-узбекски.

- Ты, кончай выть, - вполголоса унимал его Понтрягин, озираясь. Автомат плясал у него в руках, и он сам плясал в ознобе.

- Э-э-э, - не успокаивался Тукташев. - Где деньгам брать? Капитан говорил сто писят рублей. Где деньгам?