– Если бы! – Миша достал сигареты. – С вечера мотался с оперативниками, материал собирал.

– Ну и много насобирал?

Миша покосился на меня и неопределенно пожал плечами.

– Это я из чистого любопытства, не переживай, – успокоил я его. – Мы ведь все больше по парапсихологии да по аномальщине, мы ведь криминальную хронику не печатаем.

Миша поскреб небритый подбородок и вновь пожал плечами:

– Я и не переживаю. Мы же все равно раньше выпускаемся, Так, ничего особенного... Семейная поножовщина без трупов, «жигуль» разули прямо под окном, да ларек сожгли на набережной. Ну и еще три-четыре вызова по мелочам. Только вот последний... – Миша ткнул пальцем через плечо. – Оттуда и бреду. Опера уже укатили, а я все соседей допрашивал. Представляешь, ночь, тишина. Вдруг крик – это соседи так говорят. Не крик даже – вопль. И – с шестого этажа... На асфальт. Ребята там все излазили, и я вместе с ними. Дверь изнутри заперта, замок на предохранителе, в квартире никого и следов никаких нет. Посторонних... И в психушке на учете не состоял, уже проверили. Видиков, что ли, насмотрелся и выпал? Но кричал, соседи говорят, душераздирающе. – Миша передернулся и отбросил окурок. – Впрочем, сейчас в любой момент сдвинуться можно, и без всяких видиков. Ладно, поползу обрабатывать. Кстати, может быть, как раз и по твоей части. Может быть, какая-нибудь аномалия этого Колесникова и ухайдокала. Рамкой бы надо по квартире пройтись.

– Как ты сказал? – медленно спросил я. – Колесников? Это здесь, на Восточной?

– Ага, – вяло отозвался Миша и зевнул. – Все, пошел хлебать кофеек.

Он двинулся дальше, а я остался стоять.

Колесников. Улица Восточная. Да, несомненно, это был вчерашний посетитель.

Я начал описывать всю эту историю в тот же день, за рабочим столом в редакции, а закончил вечером, уже дома. Я изложил все так, как рассказывал мне Колесников, только вчера говоривший со мной...