И в таком спокойствии прокатились мельканием дней еще семь или восемь лет.
Хотя спокойствие было обманчивым. Он изо всех сил старался удержать это спокойствие, он больше не ходил на кладбища и поворачивал назад, едва заслышав звуки траурной музыки. Он боялся наткнуться на очередное совпадение.
Обычным незапоминающимся днем он ехал куда-то в переполненном троллейбусе, стиснутый со всех сторон на задней площадке, насыщенной запахами пота, духов и табачного перегара. В глубине салона визгливо ругались, а за его спиной вполголоса звучал юношеский басок: «Ну давай все-таки пойдем завтра, ведь воскресенье же. Ну не хочешь на пляж, давай поедем к плотине, а? Погодка-то клевая, а?»
Он усмехнулся про себя, выслушав речь современного Цицерона. «Нет, никуда я завтра не поеду, – ответила собеседница. – Завтра у меня особенный день. Созвонимся в понедельник. Вы сейчас не выходите?» Он понял, что вопрос адресован ему, отрицательно качнул головой и произнес традиционную «троллейбусную» фразу: «Я вас выпущу».
Троллейбус затормозил, водитель раздраженным микрофонным голосом провозгласил тоже обычное: «Не держите двери!» – двери раскрылись и распаренный народ посыпался из чрева троллейбуса, словно из чрева библейского кита. Он тоже вышел, чтобы пропустить напирающих сзади, и повернулся лицом к троллейбусным дверям, готовый вновь погрузиться в чрево и продолжить поездку. Следом за ним легко соскочила со ступенек девушка в джинсах, с черной сумочкой в руке.
Он очнулся, только когда его обругали и оттолкнули от дверей. В духоте июньского дня повеяло холодом, и у него замерзло сердце. Трижды умершая вновь была жива.
Он, как во сне, не чувствуя собственного тела, пробирался среди прохожих, следуя за той, что покоилась в безнадежной глубине могил трех кладбищ в двух городах и одной деревушке. А может быть – тридцати трех? А может быть – шестисот шестидесяти шести?.. Не спеша, шла она под каштанами, вдавливая каблучки в размягченный солнцем асфальт, и не было в ней ничего странного, ничего НЕЗДЕШНЕГО, ничего, говорящего о ее причастности к чему-то необъяснимому... Обычная девчонка, легко несущая на округлых плечах необременительный груз своих восемнадцати или девятнадцати лет.