Я выпрямился во весь рост, зажав мешок в руке, и постарался вложить в голос всю свою волю:
- Агата Хэгглторн! - крикнул я.
Дух вздрогнул, словно мой голос донесся до нее едва-едва, издалека, и повернулся ко мне. Глаза ее округлились. Пение резко оборвалось.
- Кто вы? - спросила она. - И что делаете в моей детской?
Я постарался припомнить все подробности, которые рассказывал мне о призраках Боб.
- Это не твоя детская, Агата Хэгглторн. Со времени твоей смерти прошло больше ста лет. Ты не настоящая. Ты призрак, и ты мертва.
Дух смерил меня недоверчивым взглядом и улыбнулся холодной, презрительной улыбкой.
- Я могла бы сразу догадаться. Вас прислал Бенсон, верно? Бенсон всегда придумает что-нибудь жестокое, а потом обзывает меня юродивой. Юродивой! Он хочет лишить меня моей малышки.
- Бенсон Хэгглторн давным-давно умер, Агата Хэгглторн, - отвечал я, изготовившись к броску. - И твой ребенок тоже. И ты сама. Эти крошки не твои, ты не должна петь им или уносить их, - моя рука с мешком подалась вперед.
Призрак посмотрел на меня в полнейшем замешательстве. В этом вся сложность общения с материальными, по-настоящему опасными призраками. Они так похожи на людей. Кажется, будто они обладают чувствами, каким-то самосознанием. Однако они не живы - они все равно что окаменелый отпечаток, ископаемый скелет. Они похожи на оригинал, но это не оригинал.
Но я сочувствую даме, попавшей в беду. Всегда был таким. Это уязвимое место моего характера, этакая брешь в броне шириной в милю, а глубиной и вдвое больше. Я увидел на лице Агаты-призрака боль одиночества, и испытал к ней что-то вроде сочувствия. Я снова опустил руку. Как знать, если мне повезет, я мог бы уговорить ее уйти. Духи - они такие: доведи до них реальную ситуацию, в которой они оказались, и они испарятся.