- Мне очень жаль, Агата, - сказал я. - Но ты не та, какой себе представляешься. Ты призрак. Отражение. Настоящая Агата Хэгглторн умерла больше века назад.

- Н-нет, - дрогнувшим голосом произнесла она. - Это неправда.

- Это правда, - настаивал я. - Она умерла в ту же ночь, что и ее муж и ребенок.

- Нет, - простонал дух, зажмурив глаза. - Нет, нет, нет, нет. Я не желаю слушать такое, - она снова запела себе под нос, тихо, безнадежно - на этот раз без всякого заклятия, не угрожая неосознанным уничтожением. Однако новорожденная девочка так и не дышала, а губы ее начали синеть.

- Послушай меня, Агата, - произнес я, вложив в голос больше воли, больше магии, чтобы призрак слышал меня. - Я все про тебя знаю. Ты умерла. Вспомни: твой муж избивал тебя. Ты боялась, что он будет бить и твою дочь. И когда она начала плакать, ты зажала ей рот рукой, - я ощущал себя совершеннейшим ублюдком, так холодно копаясь в прошлом этой женщины. Призрак она или нет, боль на ее лице была настоящей.

- Я этого не делала, - всхлипнула Агата. - Я не делала ей больно.

- Ты не хотела делать ей больно, - сказал я, выкладывая информацию, которой обеспечил меня Боб. - Но он был пьян, а ты запугана, и когда ты опустила взгляд, она уже была мертва. Это ведь так было? - я облизнул губы и снова посмотрел на новорожденную. Если я не разберусь с этим быстро, она умрет. Ее молчание наводило жуть - она лежала в колыбельке резиновой куклой.

Что-то - искра воспоминания - осветила глаза призрака.

- Я помню, - прошипела она. - Топор. Топор, топор, топор! - пропорции лица ее изменились, вытянулись, оно сделалось костлявее, изящнее. - Я взяла свой топор, свой топор, свой топор, и врезала моему Бенсону двадцать раз, дух как бы растягивался, а по комнате вихрем пронесся исходивший из него призрачный ветер, полный запахов железа и крови.