– Разумеется, он прав, – сказал Учитель, – да я и не собирался. Но ты проходи. Садись вот тут, ближе к огню.

Они вошли в гостиную. Учитель подвинул к камину кресло, сам сел в другое и позвонил в колокольчик.

– Марсина, – сказал он явившейся на звонок служанке, – принеси второй стаканчик и… наверное, еще лимона. Так вот, мой юный друг, – это уже Аврону, – наш Элиас, несомненно, прав, и прогуливаться под дождем, рассуждая о природе вещей, конечно, не стоит. К тому же холодает. Ты не замерз, пока дошел?

– Немного. Я доехал на паробусе.

Торхес поморщился: ему не нравилось это новоизобретенное слово; хотя он и понимал, что отличать механический экипаж от конного как-то надо, а произносить "паровой омнибус" – недопустимая трата времени при нынешнем безумном темпе жизни.

– А рассуждать о числах Элиас, похоже, не любит, – продолжал Торхес.

Похоже, подумал Аврон. К разговорам о природе вещей или о делах минувших дней Элиас относился терпимо, а вот цифирь не любил. Не воспринимал он эту премудрость. Три недели назад Учитель в очередной беседе поведал им о дробях. Они успели отойти от его дома едва ли на пару сотен шагов – Элиас уже перешел на крик:

– Да у него просто ум за разум зашел! Ну, поделю я на двоих три яблока – допустим, будет полтора. Хорошо, сложу обратно – получится три; две половинки яблока съесть – все равно, что целое. А если три гвоздя?!

– Будет полтора гвоздя у каждого, – спокойно сказал Аврон.

– А вот тебе! – Элиас сунул ему под нос кукиш. – Будет один гвоздь и железяка, которую только в переплавку! И сколько ни складывай обратно – три гвоздя не получишь! В корень надо смотреть, а не цифрами крутить!

Хотя это и было явное неуважение к Учителю, Аврон тогда промолчал, чтобы не заводить Элиаса еще сильнее. И сегодня эта привычка Учителя – разговаривать о числах под крышей, а обо всем остальном в саду – стала одной из причин, по которой Элиас не пошел на урок. Не единственной, конечно – он вообще предпочитал учебе игру.