Она снова сделала реверанс, нахмурившись.

— Моя мать говорит, что лучше быть доброй с самого начала, чем потом извиняться.

— Твоя мать мудра. Ступай, а я пока займусь толпой.

Элинор оглянулась назад, туда, куда он показывал, и увидела, что некоторые юноши, расхрабрившись, ступили на мост. Они были вооружены мечами и щитами. Очевидно, они решили, что великан не так уж страшен, как им казалось, раз Элинор смогла так легко пройти мимо него.

Элинор дошла до противоположной стороны моста, оказавшись у деревянных ворот. Как только она сошла с моста, великан расправился с молодыми дворянами, вопя и обрушивая на них смертельные удары своей дубины.

Элинор постучала в огромную деревянную дверь на каменных воротах, слыша крики и шум битвы за спиной. Она не могла сражаться с великаном или спасти кого-то, кто отважился на такую глупость. Все, что она могла сделать — это идти дальше.

Дверь тихо отворилась, ее петли были хорошо смазаны. Сначала она видела лишь каменный коридор. Затем в отдалении она заметила какое-то движение. Что-то перемещалось в полумраке. Элинор сказала бы, что это было что-то огромное, но она только что видела великана, так что по сравнению с ним людоед показался ей чуть ли не крошечным.

— Где твой меч, девочка? — прокричал людоед ртом, полным клыков, какие венчают голову кабана, что висит на стене в кабинете ее отца.

— Нет у меня никакого меча, — сказала она.

— Тогда где же твой топор?

Она нахмурилась, всматриваясь в людоеда.

— У меня нет никакого оружия.

— Тогда убить тебя будет просто.

Она кивнула.

— Полагаю, что так.

Людоед кинулся на нее со сверкающим топором, который, казалось, мог прорубить камень. Элинор вмиг закрыла глаза. Так или иначе, упасть в пропасть или погибнуть от удара дубины казалась ей не столь ужасным, как быть разрубленной топором. Она не хотела этого видеть и отчаянно старалась не думать о том, насколько это будет больно.