Элинор вздрогнула и сглотнула так тяжело, что горлу стало больно. Действительно ли брак с графом хуже, чем это?

Она помнила его руки на своем теле. Помнила тот миг во время танца, когда он не просто провел ладонями по ее груди, а схватил ее, поглаживая. Ее отец приказал бы избить любого дворянина, который осмелился бы на подобную дерзость, или, по крайней мере, выгнал бы его с пира. Она помнила, как по ее коже пробежала дрожь отвращения, как она содрогнулась от прикосновений графа и его взгляда. Неужели такая судьба хуже смерти? Может, и нет, но Элинор решила, что скорее умрет, чем выйдет замуж за графа. Поэтому она должна это сделать. Даже если смерть будет ужасной, она будет недолгой, а потом все это кончится. А вот брак с этим мужчиной будет длиться не один год. Она снова вздрогнула, но на этот раз не из страха перед тем, что было за дверью.

Элинор взялась за дверную ручку и сказала:

— Спасибо, людоед. Вы были так добры ко мне, как я и не мечтала.

— Пожалуйста, Элинор Младшая.

Она отступила от двери настолько, чтобы присесть в реверансе, потом она открыла дверь и оказалась в пустой каменной комнате, где единственный свет исходил от камина у дальней стены.

Элинор замерла на мгновение, потом вошла в комнату в своих непрактичных бальных туфельках. Она плотно закрыла за собой дверь, осматривая пустую, освещенную светом пламени комнату. Ее минутный страх ушел. Она снова была спокойна.

— Меня прислал ваш племянник, людоед, — сказала она в пустоту. — Я жду вашего испытания.

— Ты кажешься храброй, — послышался женский голос из тени.

Элинор снова тяжело сглотнула, не в силах унять бешеное сердцебиение, но ответила она уверенно. Она умрет храброй ради легенд, которые о ней напишут. Будет очень стыдно, если о ней напишут шутливую балладу, вроде той, которую написали про одну принцессу, что умерла в слезах.

— Я не так уж смела, но я готова к вашему испытанию, — ответила Элинор, всматриваясь в тени и пытаясь разглядеть женщину или людоедку, ведь комната была слишком мала для великанши.