Элинор прошла до конца каменного коридора и обнаружила там маленькую дверь. Она замерла, положив руку на изогнутую металлическую дверную ручку. Ей очень не хотелось быть съеденной заживо. Это участь была хуже, чем выйти за графа Чиллсвота, так ведь?

Она стояла там так долго, что людоед подошел к ней и встал за спиной, спросив:

— Почему ты медлишь, девочка?

— Я боюсь, — честно ответила она, — я не хочу быть съеденной заживо.

— Ты можешь вернуться, — заметил людоед. — Поскольку ты прошла мимо меня и моего кузена, ты можешь пройти мимо нас и обратно.

Она повернулась и посмотрела на него, даже не догадываясь, какими ярко-синими и широко раскрытыми были ее глаза, и какое доверие в них светилось, что было редкостью для девушек ее возраста. Но людоед это заметил.

— Я действительно могу уйти, и вы не причините мне вреда?

— Я уже сказал тебе, что ты прошла испытания. Мы с кузеном не причиним тебе вреда.

— Но ваша тетя за этой дверью может съесть меня живьем, — возразила Элинор, не пытаясь скрыть страх в своем голосе.

Людоед кивнул.

— Она так и поступит, если ты не пройдешь ее испытания, — сказал людоед, прикоснувшись к желтому плащу девушки одним из своих грязных пальцев. — Кто выкрасил для тебя эту ткань?

— Я выкрасила ее с помощью слуг, но травы для этого я собирала сама.

Элинор не была в этом уверена, но ей показалось, что людоед улыбнулся краешком рта, полного клыков.

— Ступай вперед, девочка, если хватит храбрости. Возвращайся, если ее у тебя нет, но то, что привело тебя сюда, все еще ждет по ту сторону моста.

Она кивнула.

— Граф Чиллсвот, — сказала она.

— Это имя мне не знакомо.

— Если я не пройду испытание вашей тети, она действительно съест меня живьем?

Людоед кивнул.

— Съест. Она это умеет. Она любит, когда мясо живое и извивающееся.