Человек, прикрытый от смертоносного вакуума темным колпаком фонаря, скафандром, обогреваемым (или охлаждаемым, в зависимости от ситуации) бельем, киборгизированный и сращенный с компьютерными системами своего корабля — боялся. Слишком уж жуткой оказалась обстановка. Слишком чужими оказались вершины и моря этого мира, слишком яркими были солнце и звезды, и слишком вредным для здоровья могло оказаться это задание.

Собственно, вредным разве что для нервов — никакой опасности в мертвом куполе быть не могло уже много десятков лет.

Удар нанесли далеко в прошлом, и судя по тому, что активность в этом секторе исчезла напрочь, удар был удачным, хотя на самом деле он был мелким и пакостным. Нет ничего ни сложного, ни героического в том, чтобы исподтишка и издалека выстрелить в баки корабля-снабженца, поставленного на удивление удачно — недалеко от реактора.

Ядерного взрыва, очевидно, не было — пилот снова, в который раз взглянул на индикатор радиоактивности, — но грохнуло хорошо. Исковерканные остатки корабля и стартовых сооружений, вплавленный в грунт вездеход и мертвый купол говорили сами за себя.

Колония оказалась слишком дорогой и слишком уязвимой.

Пилот усмехнулся — в том, другом мире, где удар нанесен не был, колония быстро разрослась до самостоятельного и полностью самодостаточного города, бесплатный вакуум и дешевая энергия дали возможность штамповать очень большие процессоры и огромные кристаллы прямо под открытым небом и скоро — очень скоро! слишком скоро! — колония ощетинилась такими лазерами, что вражеские корабли предпочитали все время прикрываться Землей.

Он осторожно приподнял корабль над пыльной равниной, слегка толкнул ручку вперед и передвинулся еще на десяток метров ближе к куполу.

— Дистанция — сорок, — бросил он в микрофон. — Продолжаю сближение.

Те, кто медленно умирал от удушья, в принципе не должны были думать о мести — но кто знает? Было бы очень обидно нарваться на установленную десятки лет назад мину. Или — того хуже — попасть под огонь лазерной установки.