Ты должен исполнить мою волю, и от того, выполнишь ли ты её, будет зависеть судьба человечества. Готов ли ты?

-Да, Господи!-тихо произнёс Моисей.

-Иди на восток. Ты должен идти до тех пор, пока не увидишь, что звезда, зажженная мной, чтобы показать тебе дорогу, остановилась над домом, где родился Сын Человеческий. Она будет светить долгие годы, помогая ему изменить вашу жизнь к лучшему. Иди и не бойся ничего, ибо с тобой буду я.

-Hо, Господи, кто мне поверит, что ребёнок, рождение которого я встречу - Сын Человеческий, Спаситель?

-Я буду с тобой, Моисей.

Голос с неба умолк. Моисей ждал ответа, но его не последовало. Столб света, лившегося сверху, исчез так же внезапно, как и появился. Постепенно затихли раскаты грома, ветер спал. Через минуту всё выглядело так, как будто ничего не случилось. И только Моисей стоял недвижимо, опустив руку, всё ещё зажимая в ней спичечный коробок. Долго смотрел он широко открытыми глазами в темноту, окутавшую берег речки, прежде чем осторожно вздохнул и пошевелил отёкшими руками. Медленно сел, обессиленный пережитым, и мгновенно уснул.

...Моисей проснулся со странным ощущением, будто кто-то, стоявший совсем рядом, внимательно разглядывает его. Он быстро огляделся, но никого не увидел. Стояла безлунная ночь. Абсолютная темнота, казалось, окутала весь мир. Где-то впереди журчал ручей, впадавший в речку. Моисей лежал, с наслаждением вдыхая холодный, напоенный лесными ароматами воздух. И только сейчас он вспомнил то, что с ним произошло несколько часов назад. Вспомнил и снова почувствовал сильнейший безотчётный страх, такой, что хотелось бежать без оглядки до самого дома, кинуться на кровать и укрыться с головой. Лишь большим усилием воли Моисей подавил страх. Hо на его место выступило сомнение. Hе почудилось ли ему всё это? От этой мысли он сел. Столб света, странное оцепенение, голос сверху... А вдруг это только приснилось? Вдруг это кошмар? Моисей покачал головой. Hе похоже. Всё было так явственно. С другой стороны, он знал, как трудно иногда различить явь и сон. Да, скорее всего, всё произошедшее с ним было лишь сном.