— Тектонические складки! — авторитетно объяснил недавно учивший географию Димка.

Быков разогнулся, осторожно подставил ногу на «складку», подавил, пружиня. Держит. И скакнул, не оглядываясь, на другую «сопку». Он-то скакнул. А вот дедулька пыхтит, на асфальтовые сдвиги взбираясь. Тяжко, ему, сердешному. Вверх-вниз, вверх-вниз… Чем мы не горные козы?

— За козла ответишь! — пообещал Быков, не оборачиваясь. Это у нас бывает. То ли думаем одинаково, то ли мысли иногда друг у друга читаем… Вверх-вниз… Бам-с! Ая-я- яй! Села на выступ, закатала штанину.

— Больно?

— Чтоб тебя, Динго! — Быков. — Смотреть под ноги надо!

— Скакать поменьше надо! — огрызнулась я. — Распрыгался! Платок хоть дайте!

— Свой надо иметь.

— Да иди ты…

— А вот у меня, — суетился дед, — бинтик есть… и зеленочка…

И еще целый склад в оттопыренных карманах. Аптеку грабанул, что ли? З-забавно, как говорит Быков. Я встала, подрыгала перевязанной ногой. И увидела в расщелине асфальта блекло-синий цветок. Цветы тут, елки-палки, растут… Черте че, а не город. Пнула его рассеянно и похромала за мужиками.

И мы уже дошли до перекрестка, когда произошло это…

В спину словно кто-то толкнул теплой громадной пятерней и мы обернулись разом. Дом, мимо которого мы только что прошли, бесшумно обрушивался вниз. Нет, не обрушивался, а съезжал, как съезжает песок со слишком высоко построенной песчаной горки… Ну, понятно? Просто мягко и совершенно бесшумно осыпался на проспект, словно был построен не из плит, а из пыли.

Быков тянул меня за шиворот, а я все не могла отвернуться, все смотрела. И Димка глядел — у него висли губы. И дедуля хлопал себя по ляжкам и бормотал что-то очень невнятное. И Быков жал меня к себе, гладил по спине и говорил, как лошади: