— А что там написано? — аж подпрыгнул от восхищения дед.

Я столь восторженно настроен не был, прекрасно понимая, что груды золота в океан выкидывать бы не стали.

— Написано? Сейчас посмотрим, — он достал из недр своего акваланга очки и наклонился в надписи: — "Да не будет свет введен в смятение тьмою, да не будет тьма ходит под ликом света".

— Аминь, — не выдержав, фыркнул я, тут же заслужив мрачные взгляды взрослых.

— Похоже на египетские похоронные надписи, когда запечатывали проклятых и демонов, — пробормотал Константин.

— То есть вы считаете, что внутри нас ожидает миленькая мумия? — скептически вопросил я. — Тогда не легче ли просто скинуть этот шкафчик обратно в воду?

— Не обязательно, — покачал головой дед. — Может быть, там и погребальные приспособления, и запрещенные письмена и много еще чего! Так что неси-ка ты сварку, друг мой сердечный!

Я, уныло вздохнув, потащился за выше означенным предметом. Мда…

Да не здесь! — зарычал дед. — Не видишь, что ли, вот эту цепочку разрежешь, а там можно и распутать. Видишь, стенки тут вообще только на цепи крепятся, видимо очень торопились, что не закрыли здесь все нормально.

— И на том спасибо, — тихо проворчал я, берясь за указанную Стефаном цепь.

Минут через десять, мы ее наконец-то размотали эту тяжелую цепь, отчего, державшиеся до этого куски железа отпали, показывая на свет что-то белое. Чуть поднатужившись, я откинул верхний слой железки и тут же удивился пораженным вздохам старших.

Рассеянный такой реакцией я повернулся к тому, что открылось взору моего деда и застыл… потому что там, на полу, в стеклянном гробу лежала девушка.

На ее темных длинных ресницах слезами застыл иней, руки ее были сложены на груди, накрест, окутывающая ее ткань только подчеркивала бледность лица и удивительное сочетание рыжины в волосах.