В другой раз, увидев у меня дома вазочку с деньгами, Томазо принялся совершать арифметические действия с квадратными и фигурными скобками. Я жарил яичницу и как раз вошел в комнату со сковородкой в руке, когда от моей зарплаты осталось несколько половинок двадцатикопеечных монет. Бумажные деньги исчезли совсем. Как вы уже догадались, пытливый ум Томазо способен проникать непосредственно в суть изучаемого предмета.

И все-таки - в который уже раз! - возникает подозрение, уж не окончил ли мой друг с отличием школу для умственно отсталых детей.

В прошлый четверг Томазо предложил сходить вместе к профессору астрономии. Оказалось, что он подрабатывает в обсерватории за полставки в качестве лаборанта.

Крошечный старичок, объятый буйной растительностью, не оглядываясь, заглядывал в окуляр телескопа. Звездный сквозняк переставлял местами ломти его волос.

Томазо пронес меня под мышкой и поставил за шкаф с лабораторным инструментом.

Профессор обращался к Томазо с различными просьбами. Нужно было навести на фокус. Проявить фотопластинку. Повесить на гвоздь отрывной календарь с днями рождения галактик. Видя, как я томлюсь, Томазо бросал в сторону шкафа полные извинения взгляды. Потом одними губами прошептал: "Сейчас развеселю".

- Что такое? - заворчал профессор. - Не могу сориентироваться. Где альфа Медведицы? А где бета? Черт знает что, Томазо!

- Да, профессор.

- Ну-ка, проявите пластинку.

Томазо ушел в последнюю комнату. Профессор лихорадочно переводил телескоп с одного участка неба на другой. Потом пустил его путешествовать по кругу в автоматическом режиме, а сам достал из кармана коробочку с таблетками.

- Как вам это нравится, - сказал профессор, глядя на меня в упор и не замечая. - Томазо! - крикнул он в нетерпении.

- Я тут!

- Почему так долго?

Вошел Томазо, держа за ребра мокрую фотопластинку.