Отпустив Джарвиса с кухаркой, он наконец смог обратиться к своим женщинам.

Вернее, к одной. К своей жене.

– Леонсия, дорогая моя!.. Как ты себя чувствуешь? – он подошел близко к скамье, где с помощью энергичной прислуги снимала с себя верхнюю меховую накидку высокая, светловолосая и светлокожая женщина, возраст которой трудно было бы угадать в неверном свете камина.

Даже когда на низкий столик поблизости был установлен поспешно извлеченный из багажа канделябр, вряд ли кто-либо был способен угадать, сколько лет леди Арден. Но лорд точно знал, что их старшему сыну теперь тридцать два года – а значит, они с Леонсией женаты еще дольше. И все еще нежно любят друг друга. Несмотря ни на что...

– Ты устала? Сейчас Джарвис вернется и отведет тебя в комнаты. Я послал его удостовериться, что все в порядке. Но если ты хочешь лечь прямо сейчас...

– Не беспокойся, мой дорогой. – Леонсия улыбнулась, встряхнув освобожденными от платка волосами, и энергично кивнула мужу. – В повозке было удобно, я не устала. – Спасибо, Фрида, а теперь займись комнатами. Узнай, что там есть, чего нехватает, и выложи из багажа.

– Конечно, миледи. – Горничная исчезла в глубине дома. Как и Джарвис, и Тэм, и прочие, она тоже знала, что делать.

– Я больше беспокоюсь за Хайди. Ей было скучно в дороге, а Родерик ехал верхом по большей части. Она прикорнула от скуки, и сейчас сонная, правда, доченька?

– Ничего подобного! – запротестовала молоденькая девушка, с удовольствием выныривая из-под кучи теплых одежд.– Я выспалась! А здесь хорошо, правда, мама?

– Сможешь подождать, пока комнаты подготовят?

– Разумеется, отец. А как остальные? Где Родерик?

– Твой брат, как всегда, с рыцарями... Впрочем, нет, вот он вошел, я его вижу! Он со своей матерью, помогает ей разместиться с ее свитой.