Несчастный кричал, рвал слабыми пальцами простыню и умолял соратников положить конец его мучениям. Соратники, люди интеллигентные, глубоко сочувствовали умирающему, но не знали как ему помочь. Событие это весьма растянулось во времени, все уже порядком утомились и каждый в уме успел подумать - "Ах скорее бы все это кончилось!" Не зная, что предпринять конкретно, каждый из них счел своим долгом подойти к старику и сказать нечто вроде: - Коллега, все будет хорошо, вы еще встанете на ноги, уверяю вас! - В день страшного суда. - Отвечал больной, который и в такую трудную для себя минуту не утерял чувства юмора. Когда все средства были перепробованы и ничто более не могло помочь умирающему, я подошел к нему и сказал: - Дядя Сеня, знаете что, ругайтесь изо всех сил, когда человек ругается боль немного отпускает. Старик послушался меня и начал ругаться, но очень неумело, нечто вроде "Черт побери!" и еще пару безобидных фраз из лексикона старшеклассниц герцлийской гимназии. Помочь это, естественно, не могло и тогда я, подивившись его неумению в этом нехитром деле, стал мягко втолковывать ему: - Дядь Сень, надо резче браниться, надо чтобы была отборная брань. И тут выяснилось, что за всю свою долгую и плодотворную жизнь, из-за присущей ему природной деликатности, старик умудрился пройти мимо огромного кладезя нецензурных выражений. Это было удивительно, он не знал ни одного более менее стоящего ругательства. Если бы я не был знаком с ним уже много лет, я бы подумал, что он родился и вырос на луне. Но надо было как-то спасать положение, и я написал на бумаге целый ряд наиболее сочных словосочетаний непечатного свойства, прочитав которые, ученый на мгновение забыл об изнуряющей боли и на пожелтевших, дряблых щеках его зарделся совершенно здоровый румянец. С минуту он изучал список. Затем, после недолгих нравственных экзерсисов, внял, наконец, моему совету и стал выражаться все более крепче. Сначала это выглядело неумело и робко, но по мере того, как боль давала о себе знать, больной, уверовав в действенность моего рецепта, начал браниться увереннее, вкладывая в это захватывающее занятие все больше изобретательности и душевных сил.