Как только секундная стрелка вытянулась вертикально вверх на своем отдельном маленьком циферблате ("Моя! - восторженно подумал мальчик, - это моя секундная стрелка на моих собственных часах"), он крикнул изо всех сил:

- Пошла!

Мгновенно дедушка принялся считать с удивительной скоростью аукциониста, продающего товар сомнительного качества и пытающегося всучить его по наивысшей цене до того, как загипнотизированная аудитория придет в себя и поймет, что ее не только обманывают, но и издеваются над ней.

- Один-два-три-четре-пять-шесть-семь-всемь-двять, - забормотал дедушка. От волнения на его щеках и на носу резко проступили пурпурные вены. Он закончил счет, с триумфом воскликнул: - ... Пятьдсятьдвять-шетьдесят!

Когда он кончил считать, секундная стрелка на карманных часах едва успела пересечь седьмую темную линию, обозначающую тридцать пять секунд.

- Сколько? - спросил дедушка, тяжело дыша и потирая ладонью грудь.

Клайв сказал, глядя на него с нескрываемым восхищением:

- Ты очень быстро считал, дедушка!

Дедушка помахал рукой, которой он растирал грудь, словно говоря: да разве это быстро! - и улыбнулся.

- Этот молокосос Осгуд считал куда быстрее, - сказал он. - Я слышал, как маленький ублюдок произнес "двадцать семь", и не успел опомниться, как он был где-то около сорока одного. - Дедушка уставился на Клайва темно-синими глазами, так непохожими на карие глаза мальчика, которые достались ему откуда-то из Средиземноморья. Он положил свою старческую руку с шишковатыми пальцами на плечо внука. Она была изуродована артритом, но мальчик чувствовал жизненную силу, все еще скрывающуюся в ней подобно проводам в выключенной машине. - Запомни одну вещь, Клайви. Время не имеет никакого отношения к тому, с какой быстротой ты можешь считать.