− Например.

− Фантазирую. Представляю, что было бы, если бв электрички могли летать…

− А что было бы?

− Они бы, наверное, могли столкнуться в воздухе.

− И тебе кажется это смешным?

− Ну, да, – я пожал плечами. – А еще вот… – Я извлек из кармана старую электробритву и протянул папе. – Я ее починил.

− Откуда она? Ах, да. Из сарая, – папа улыбнулся. – Опять фантазируешь? Она сломалась в прошлом году. И я относил ее в мастерскую. Эту бритву нельзя починить.

− А я починил.

Папа хмыкнул, подошел к розетке и воткнул в нее вилку. Когда он нажал на кнопку, и старая бритва загудела, на лице папы отразилось глубокое недоумение.

− Как это? – проговорил он. – Как ты это сделал?

− Разобрал ее, починил и опять собрал, – сказал я…

− Знаешь что, – папа потряс в воздухе указательным пальцем, – сталкивающиеся электрички – это не смешно. Могут погибнуть люди. Это совсем не смешно, да…

Позже он пытался обсудить мой технический гений с мамой, но она как обычно не восприняла его слова всерьез.

− Вечно ты городишь чепуху, – отмахнулась мама.

Я сделал выводы из разговора с отцом – теперь представления клоун давал только в сарае или на лесной поляне по дороге к речке. Там мой смех никому не казался странным…

− А почему ты так выглядишь? – спросил я как-то раз своего маленького друга.

− Что ты имеешь в виду? – переспросил Рыжий, продолжая резать вольфрамовую нить из лампы накаливания на аккуратные металлические кусочки по паре миллиметров каждый.

− Ты очень похож на клоуна. На клоуна из цирка, как на картинках.

− Мимикрия, – он коротко глянул на меня. – Своего рода защитная реакция. У моего народа нет внешнего облика в привычном представлении землян. Мы считываем образ, вызывающий положительную реакцию индивидуума, находящегося с нами в контакте, и принимаем соответствующую форму и цвет. Скажи, если ты подумаешь хорошенько, разве ты меня не помнишь?