Я замотал головой.

− Возможно, ты был в цирке с родителями, смотрел представление, и тебе больше всех понравились клоуны…

И я вдруг вспомнил. И как только я мог забыть? Пару лет назад я действительно ходил с отцом в цирк. Клоун в рыжем парике на залитой ярким светом арене. Он жонглировал бутылками и смешно падал в партер.

− Да! – выдохнул я. – Мы были в цирке с папой… Но это было очень давно. – Детский год совсем не то же, что год взрослого человека. Год ребенка – это почти целая жизнь, насыщенная множеством событий, обо всем и упомнить сложно, так много всего произошло за какой-то год. Потом время бежит все быстрее и быстрее. Год зрелого человека пролетает мимо, оставив за собой лишь недоумение – как, уже прошел целый год? Но ведь почти ничего не произошло в этом году, всё лишь шло своим чередом, как и годом ранее…

− Вот видишь, это мимикрия.

− Мимикрия, – повторил я незнакомое слово. – А я так могу?

− У людей мимикрия тоже есть, хотя она и не столь явно выражена. Представь, что ты понравился кому-то. В этом случае твоя внешность для него удивительным образом меняется. При встрече этот кто-то, питающий к тебе теплые чувства, воспринимал тебя совсем иначе, чем через месяц после знакомства. Влюбленные не видят друг в друге недостатков, хотя эти недостатки, разумеется, есть. Эмоциональная привязанность вызывает и внешние изменения. Хотя вы, люди, обязаны этим по большей части собственному восприятию. Это весьма тонкий психологический фокус. И вы можете развить в себе умение мимикрировать, чтобы понравиться тому или иному человеку. Кажется, у вас это умение зовется обаянием.

− Я не совсем понял…

− Неудивительно. Тебе только шесть лет. Поймешь когда-нибудь потом, – пообещал Клоун.

− А сколько тебе лет? – спросил я.

− Даже по нашим меркам я уже весьма пожилой мужчина, мне девяносто пять.