- Почему ты не поехала домой? - продолжал он.

- Мне было плохо, я уже говорила тебе.

- Тебе хоть удалось поспать?

- Конечно. У нас есть диван.

- Ты была одна в офисе?

- Не одна, там был ещё кто-то. Альбина... Почему ты меня спрашиваешь? Милый, это форменный допрос, - Алла повысила голос, отпрянула от него и с улыбкой пригрозила ему пальцем. Он смотрел на неё взглядом, полным отчаяния. Она просто пьяна, мелькнуло у Буланова, не надо было давать ей вина, он исказит действие эндолизина

- Извини, Алик, больше не буду.

- Я хочу спать, - она потянула на себе одеяло.

- Как ты себя чувствуешь, - Буланов склонился над ней, глаза её были теперь полузакрыты.

- Лучше. Ты прекрасно полечил меня... - Алла повернулась на бок, и Буланов услышал её ровное глубокое дыхание.

Он поднялся и тихо вышел на кухню. Мысли его состояли теперь из мрачных сомнений и новых вопросов. Неужели Альбина прикрывала её со своего телефона? Все правильно: если бы они действительно были вместе, зачем было так резко обрывать разговор, какой смысл? А сама Алла не звонила потому, что он понял бы по её голосу, что ей не так уж плохо. Ведь он мог отправиться за ней на такси и нарушить всю эту идиллию. Эта мысль поразила его. С кем она оставалась в офисе? Если Алле действительно стало плохо, то тем более Альбина поступила подло: ведь кто-то мог воспользоваться её беспомощностью.

Происшедшее выбило его из привычного состояния, он не мог теперь ни о чем думать - ни о предстоящих опытах, ни о методике клинических испытаний. Даже ограбление пункта обмены валюты казалось теперь мелочью.

Алла проснулась через час, Буланов опустился рядом, взял её руку и заглянул в глаза.

- Что со мной было? - спросила она. - Какое - то жуткое забытье. Мы говорили о чем-то. А о чем не помню.

- В кофе был мой эндолизин, и ты мне рассказала, как Альбина водила меня за нос по твоей просьбе.