Кстати сказать, бродяга Улисс уже давно не совал к нам свой хитрющий нос - и правильно делал! Так что я оставался единственным гостем Афины. Впрочем, нашу с ней жизнь трудно назвать уединенной: на ее амбе полным-полно Любимцев и Хранителей, как и у каждого Олимпийца. Честно говоря, даже я до сих пор не могу постичь странную суть этих непостижимых беспокойных тварей...

Мои ноги наконец-то ступили на твердую землю, и это было чертовски приятно.

- Ты совсем не бережешь свою летающую машину... и своих пассажиров, заодно! - Сердито сказал я Афине. - Эта посадка душу из меня вытрясла!

- Во-первых, я здорово сомневаюсь, что у тебя есть душа, Один! Весело отозвалась она. Мне оставалось только нахмурить брови: иногда эта сероокая мелет что попало, как перепивший берсерк! Она легко спрыгнула на землю, окинула хозяйским глазом окрестности, рассеянно погладила черного кота, нарисованного на хвосте аэроплана - словно кот был живым существом, настоящим зверем, способным обрадоваться ее ласке - и сердито уставилась на меня. - А во-вторых, я тебе уже сто раз говорила, что мой аэроплан - не какая-нибудь безымянная "летающая машина", его зовут Бристоль, а если хочешь показаться ему учтивым, к имени "Бристоль" следует добавлять "Эф два Бэ Файтер"... уж не знаю, что означают эти загадочные "Эф два Бэ", но "Файтер" переводится как "истребитель".

- Того парня он, тем не менее, так и не истребил! - Зло ухмыльнулся я.

- Какого парня? - С любопытством спросил Дионис. Он уже давно стоял за моей спиной, вежливо выжидая удачный момент, чтобы вмешаться в нашу беседу. На сей раз его лицо не представляло собой ничего выдающегося - кажется, эта помятая рожа принадлежала какому-то человеческому шуту, или, как говорят Олимпийцы, "комедийному актеру" но я еще не опустился до того чтобы убивать все свое время на созерцание иллюзорных событий никчемной человеческой жизни, именуемых "кинематографом", а посему не мог сказать наверняка...