Мой приятель наблюдал за миганием шкал прибора и криво улыбался, ибо все это было ему, конечно, известно. Потом мы оба замолчали - на экране появились первые знаки. Они не походили на прежние, но здесь и там мелькали среди них и очень знакомые мне треугольнички и клинышки. Я возликовал.

- Должно быть, это цифры! Скажите своим математикам, чтобы искали по шестидесятеричной системе! Вероятно, это координаты...

- Перестань фантазировать! - оборвал он меня.

И я перестал, потому что на экране медленной чередой проплывали совершенно незнакомые знаки первых снимков. Я всматривался в них до устали в глазах и листал шницерову "Историю", но того, что искал, не было.

- Ну что, поостыл твой пыл, а? - насмешливо заметил мой астроном.

- Нот! - крикнул я. - Задержи-ка немного! Верни обратно!

Здесь и там между космическими знаками начали появляться отдельные клинописные изображения. Не было ли это соответствующим переводом с одного языка на другой? Ключом к взаимопониманию между двумя цивилизациями? Я не посмел высказать свои мысли вслух, а экран вдруг опустел.

- Запись, вероятно, не совсем полная. Не может быть, чтоб мы не пропустили что-то, - пояснил астроном. - А это не твои ли шумерские знаки опять?

Я торжествовал. Опытный его глаз уже начал сам отличать эти знаки от других. Разумеется, думал я, разумеется! И запись не полная, и к тому же бедная древнеаккадская речь не может выразить всего того, что этот орионец хотел сказать нам!

Зовется Эа... А вот и "создание"! Все такое же неясное, как на снимке, все такое же похожее на абстрактную живопись. Как, однако, исказили его отображение эти дьявольские космические поля!

Оно медленно уплыло с экрана, словно отбыло на свою далекую родину, но вот следом выплыла ясная и четкая вереница клинописных знаков. Я читал с пересохшим горлом и чувствовал, что грудь моя может вот-вот разорваться от распирающего ее восторга.