Хранитель остановился и повернулся к ребятам, его лицо вытянулось от удивления.

Алекс вскочил на ноги.

Ральф тоже встал и уставился на брата: трясущиеся от ярости плечи, дрожащая губа, покрасневшие глаза, вновь наполнившиеся слезами. Он знал, что кажущееся спокойствие минуту назад было кратким затишьем между двумя бурями эмоций.

- Вы только разговаривать умеете! - крикнул Алекс на такой высокой ноте, что, казалось, звук мог расколоть стекло. - Вас не волнует, что Парри умирает! Вас ничего не волнует! И не волнует, что весь мир умирает! А мне нравится Парри! А вы плохой! Идите на войну, и пусть вас там убьют!

Ральф от удивления разинул рот. Отец никогда не позволил бы Алексу говорить так со взрослым человеком. Ральф уже почти видел, как хранитель хватает грубияна, разворачивает и шлепает по попе. Вместо этого он с озадаченным видом вернулся и сел в свое кресло. Поставил локти на стол и положил подбородок на руки, так что его глаза оказались на одном уровне с глазами стоящего напротив Алекса.

- Твой папа ушел на войну? - тихо спросил хранитель. Алекс кивнул, его злости заметно поубавилось.

- Он погиб, - пояснил Ральф. Хранитель откинулся назад в кресле.

- Боже мой, - он уронил руки на столешницу, а теперь сжал пальцы в кулаки, царапнув ногтями по деревянной поверхности. Потом он наклонился вперед и спросил: - Недавно?

- Да, - ответил Ральф едва слышно.

- Простите меня.

И голос, и выражение лица хранителя были искренними. Ральф верил этому человеку.

Хранитель сочувственно посмотрел на Алекса и очень тихо произнес:

- Думаю, теперь я все понял.

Несколько секунд они молчали. Потом хранитель встал. Он наклонился вперед, опершись прямыми руками на стол, и сказал:

- Вы должны гордиться своим отцом. Он отдал жизнь за то, чтобы… чтобы… - он попытался подобрать слова, но тщетно. Да и Алекс, казалось, совсем не слушал.

- Плохо, что у вас тут есть игра, где убивают, - сказал Алекс, на его глаза снова навернулись слезы.