- Дело в том, что парамеции в некотором смысле по-настоящему не умирают. Понимаете, когда они размножаются, то как бы разделяются пополам… - он говорил мягким, тихим и спокойным голосом, словно учитель, занимающий беседой детей, пришедших в класс раньше всех. - Это значит, что любой парамеции на самом деле много-много миллионов лет, потому что она - малюсенькая частичка оригинала, самой первой в мире парамеции.

- Ух ты! - выдохнул Ральф.

- А когда парамеция умирает, - хранитель прямо и открыто посмотрел на Алекса, - то совершенно не о чем плакать. Я имею в виду: убийство парамеции это не то, что убийство человека. - Он чуть улыбнулся и задорно подмигнул. - И наверняка для этого даже слово есть другое.

- Убивать - это плохо, - упрямо заявил Алекс. - Зачем кому-то желать смерти Парри?

Хранитель вздохнул:

- Тебе не надо было давать ей имя. - Он похлопал ладонью по столу: - Послушай, ты же убиваешь комаров, не так ли?

Алекс промолчал.

- Ну ответь, - потребовал хранитель. - Я уверен, что ты убивал комаров, например, когда выезжал с родителями на природу.

Алекс едва заметно кивнул.

- А что ты скажешь об уничтожении мух?

- Ну да, - чуть слышно ответил Алекс.

- А как насчет пауков?

- Фу, - Алекс сморщил нос. - Ненавижу пауков.

- Ладно, - продолжал хранитель, - а дома у вас, вероятно, есть мышеловки…

- Я люблю мышек.

- Тогда крысоловки.

- И крыс тоже люблю.

- Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

- Нет, - сказал Алекс.

Следя за напряженным диалогом, Ральф вертел головой туда-сюда и на мгновение ощутил себя наблюдателем теннисного матча.

- Ладно… - Хранитель побарабанил по столу кончиками пальцев. - Спорим, ты ешь гамбургеры.

- Ага-а, - ответил Алекс с явным подозрением в голосе. «Гамбургеры! Любимая еда братишки! Один-ноль в пользу хранителя», - подумал Ральф.