– Ну да, понятно, – отозвалась служащая. Не столько слова Блейза, сколько доверительность, которую он умел вложить в голос, живой и несколько озабоченный, убедила девушку. Наверняка ее предположение о каких-то неприятностях в семье Блейза, например чьей-либо смерти, из-за которой ему пришлось отправиться в путешествие, было лишено оснований, поэтому незачем донимать его.

К тому же ей и самой были известны имя и адрес человека, который должен был встретить Блейза на Ассоциации. Обслуживающий персонал всех регулярных космических рейсов нес определенную ответственность за любого пассажира не старше двенадцати лет, путешествующего в одиночестве.

– Вообще-то, – сказал Блейз, – если вы не против, то я, пожалуй, лучше продолжу занятия.

– О, разумеется, я вовсе не собиралась тебе мешать. Но если что-нибудь потребуется, нажми кнопку вызова, и я приду. Хорошо?

– Хорошо. Благодарю вас, – ответил Блейз, запуская руку в сумку. – Я так и сделаю.

Стюардесса поднялась и ушла.

Достав из сумки читающее устройство, Блейз положил его на колени. Он продолжал изображать, что полностью погружен в свои занятия, хотя на самом деле голова его была совершенно свободна для размышлений о чем угодно.

Ему действительно надо было почитать еще кое-что из Библии: имена пророков Блейз знал и раньше, теперь же интересно было бы познакомиться с повествованиями о них.

Как только стюардесса ушла, он тут же почувствовал себя еще более потерянным и одиноким, чем когда-либо. Странное дело: ему очень хотелось довериться ей и принять ее дружеское расположение, но он просто не мог сделать этого. Он не доверял никому. В общем-то, он даже не знал, что такое «одиночество», лишь ощущал его. Когда он был еще совсем маленьким, то чувствовал, что мать любит его. Позже, когда он чуть подрос, сердце подсказало ему, что этой любви не стало. Мать либо избегала его, либо на какое-то короткое время уделяла ему внимание, когда он делал что-то такое, что ей нравилось.