Без сомнения, сенатор Ледстоун отличался оригинальностью; видимо, эта черта передалась ему по наследству. Его бабка служила полковником в наводящей страх Милиции Беверли-Хиллз, и ее стычки с неформальными группировками Лос-Анджелеса порождали бесконечное число психодрам во всех жанрах от старомодного балета до прямой стимуляции мозга. А дед был одним из самых знаменитых контрабандистов XXI века. Прежде чем его убили в перестрелке с канадскими пограничниками во время отчаянной попытки провезти тысячу тонн табака вверх по Ниагарскому водопаду, Ледстоун-старший успел отяготить свою совесть по меньшей мере двадцатью миллионами жизней.

Ледстоун нисколько не стеснялся своего деда, чья сенсационная гибель помогла пресечь третью, и самую неудачную, попытку запретить курение. Он утверждал, что разумным взрослым людям следует разрешить убивать себя так, как им угодно, - с помощью алкоголя, кокаина или даже табака, - если при этом они не убивают ни в чем не повинных окружающих.

Когда сенатору Ледстоуну представили проект бюджета Космического патруля (фаза 2), он пришел в ярость и не пожелал выбрасывать на ветер миллиарды долларов. Действительно, глобальная экономика держалась неплохо; после почти одновременной гибели коммунизма и капитализма математики Всемирного банка, умело используя теорию хаоса, остановили вечный цикл «Бум и крах» и предотвратили (пока что) Финальную Депрессию, которую предсказывали многие пессимисты. Тем не менее сенатор считал, что эти деньги можно было гораздо разумнее потратить на Земле - в частности, на его любимый проект: реконструкцию остатков Калифорнии, уцелевших после Великого Землетрясения.

После того как Ледстоун дважды наложил вето на Космический патруль, все согласились, что никто на Земле не заставит его изменить свое мнение. Они не принимали в расчет одного человека с Марса.