Красная планета была уже не такой красной, хотя процесс озеленения только-только начался. У колонистов (они ненавидели это слово и уже с гордостью называли себя марсианами), которые сосредоточились на проблеме выживания, не оставалось сил на искусство или науку. Но молния гения ударяет там, где ей угодно, и величайший физик-теоретик столетия родился в одном из стеклянных домов-куполов Порт-Лоуэлла.

Подобно Эйнштейну, с которым его часто сравнивали, Карлос Мендоза был превосходным музыкантом; ему принадлежал единственный на Марсе саксофон, и он в совершенстве владел этим древним инструментом. Он мог бы получить свою Нобелевскую премию на Марсе, как все и ожидали, но Карлос любил сюрпризы и шутки. И он появился в Стокгольме, словно рыцарь в своих современных доспехах, в самоходном экзоскелете, разработанном для паралитиков. С помощью этого устройства Мендоза чувствовал себя почти полноценным человеком, тогда как без него земная сила тяжести быстро убила бы его.

Нет нужды говорить, что после окончания церемонии Кар-лоса забросали приглашениями на научные и общественные собрания. Среди немногих принятых было приглашение выступить перед Всемирным Бюджетным комитетом, где сенатор Ледстоун настойчиво поинтересовался его мнением о проекте «Космический патруль».

- Я живу на планете, изборожденной шрамами от множества ударов метеоритов, некоторые из них имеют в ширину тысячи километров, - сказал профессор Мендоза. - Когда-то они были таким же обычным делом на Земле, но ветер и дождь - у нас на Марсе их еще нет, но мы над этим работаем! - стерли их следы.

Сенатор Ледстоун:

- Космический патруль якобы регистрирует астероиды, которые должны упасть на Землю. Насколько серьезно следует относиться к их предупреждениям?

Профессор Мендоза:

- Очень серьезно, господин председатель. Рано или поздно произойдет еще одно крупное столкновение.

Молодой ученый произвел на сенатора Ледстоуна сильное впечатление и очаровал его, но не убедил.