Симватий энергично кивнул, соглашаясь с дочерью. А вслед за ним закивали кухарки, грумы и прочая дворня, высыпавшая из дворца вслед за господами. Прибытие незнакомцев, наверняка привезших самые свежие новости, возбуждало всеобщее любопытство.

– Аплакий! Попроси моего отца как можно скорее выйти к нам! – приказал Маниакис. – Скажи, что его ожидает высокочтимый Курикий, а с ним другие высокочтимые и досточтимые вельможи, только что прибывшие из Видесса с целью обсудить с ним ряд неотложных дел.

Аплакий исчез за дверьми. Прочие начали возбужденно переговариваться. Вновь прибывшие и так выглядели весьма важными персонами, но когда стало ясно, что к губернатору пожаловала высшая знать империи, слуги не смогли более сдерживать языки, принявшись высказывать вслух свои предположения. Лиция не отводила взгляда от Маниакиса; ее глаза возбужденно блестели, а лицо покрылось легким румянцем. В отличие от слуг, она сразу угадала ту единственную причину, по которой столь высокопоставленные сановники могли пожаловать в Каставалу.

Вскоре в дверях вновь показался Аплакий; старший Маниакис следовал за ним по пятам. При виде губернатора Курикий и его спутники повели себя более чем странно. Вместо того чтобы отвесить глубокий поклон, как ожидал младший Маниакис, они сперва пали на колени, а потом распростерлись ниц, прямо в пыли, сотворив полный проскинезис, – приветствие, каким знатные видессийцы свидетельствовали свою преданность лишь одному человеку. Автократору.

Младший Маниакис даже рот приоткрыл от изумления. Его отец сперва недоуменно шевельнул кустистыми седыми бровями, а затем сплюнул на землю в знак того, что отвергает все соблазны бога ледяной тьмы Скотоса.

– Прекратите немедленно! – прогремел губернатор. – Встаньте! Поднимитесь, кому говорю! – В злом голосе старшего Маниакиса проскользнул едва уловимый испуг. – Если вы при помощи подобного представления надеетесь вовлечь меня в заговор против Автократора Генесия, советую вам охладить пыл да хорошенько призадуматься!