приложил руку к сердцу. – Да оттого, что если бы сам Скотос поднялся из глубин своей ледяной преисподней, – упомянув бога тьмы, казначей сплюнул на землю точно так же, как незадолго до него старший Маниакис, – и воцарился на троне Видессии, то даже он не смог бы причинить столько зла, сколько умудрился сотворить Генесий, этот сифилитик, маньяк, кровавый палач… Да от любого золотаря на троне было бы куда больше проку, чем от этого рехнувшегося болвана, который близок к тому, чтобы пустить псу под хвост все былое процветание, могущество и величие нашей тысячелетней империи!

Старший Маниакис отвесил оратору легкий иронический поклон:

– В наши дни любой честный человек готов присоединиться к твоим проклятиям, высокочтимый Курикий. Но просвети меня, какие именно деяния Генесия вызвали твой праведный гнев?

Казначей откашлялся, перевел дух:

– Не стану сейчас говорить о тех неисчислимых несчастьях, которые принесли подданным империи неудачные действия Генесия против кубратов и макуранцев. Скажу о другом. Не так давно узурпатор произнес речь в Амфитеатре: искал благосклонности у черни, заискивая перед ней. Но вожаки толпы принялись насмехаться над ним, припомнив ему все его пороки, слабости и неудачи. Озверев, тиран велел схватить десятка два зачинщиков и сорвать с них одежды, после чего их всех посадили на кол. Прямо в Амфитеатре, перед ошеломленной толпой. – Курикий втянул воздух сквозь стиснутые зубы и продолжил:

– Когда же генерал Франции потерпел поражение в битве с макуранцами – а как он мог одержать победу, не имея достаточно людей и средств? – палачи Генесия засекли его насмерть плетьми все в том же Амфитеатре. А вот еще: эпаптэс Видесса Елпидий имел несчастье обменяться письмами с вдовой Ликиния Цикастой. Прознав о том, Генесий лично отрубил несчастному сперва руки, потом ноги и, наконец, голову. После чего приказал казнить Цикасту с дочерьми на том же самом месте, где им были злодейски убиты Автократор Ликиний и его сыновья. Если ничего не изменится, то к началу этой зимы в славном Видессе не останется ни одной живой души, ни мужчин, ни женщин, ни детей – никого, кроме самого тирана да его кровавых подручных. Теперь ты знаешь все. Ты – наша последняя, единственная надежда, о благороднейший Маниакис! Молим тебя: спаси наш народ, спаси нас, спаси Видессию!