- Прекратите! - раздраженно произнес старший Маниакис. - Я пока не Автократор и вовсе не намерен им становиться. А потому перестаньте относиться ко мне как к Автократору. Если же вы полагаете, что грубой лестью сумеете впихнуть меня в алые сапоги, то сильно заблуждаетесь!

На лице Курикия появилось такое выражение, будто старший Маниакис на его глазах только что подпалил факелом храмовый иконостас с изображением Фоса. Остальные вельможи выглядели не лучше; их словно с ног до головы окатили ледяной водой.

- Велич... - начал было Трифиллий, - то есть благороднейший...

- Но вы не останетесь брошенными на произвол судьбы, - перебил его старший Маниакис. - Вот все, что я намеревался сказать вам прямо сейчас. - Губернатор подал знак слугам. - Сперва поужинаем. Остальные разговоры потом!

Сановники из Видесса с самым угрюмым видом стали занимать места, указанные им Аплакием. Чуть погодя они начали потихоньку перешептываться, украдкой поглядывая то на губернатора, то на младшего Маниакиса, то на Симватия и Регория. Но стоило тем встретиться взглядом с кем-нибудь из вельмож, как взор сановника тут же ускользал, подобно испуганной мухе.

Линия, сидевшая на другом конце стола, наоборот, не сводила сияющих глаз с младшего Маниакиса. Наверно, отец и брат уже сообщили ей о принятом решении. Маниакис улыбнулся кузине, радуясь, что за столом есть хоть один человек, который, встретившись с ним взглядом, не прячет глаза с виноватым видом.

Хотя несколькими часами раньше повар пришел в неописуемый ужас, узнав, что вскоре ему предстоит накормить целую толпу невесть откуда взявшихся высокопоставленных гостей, он все же не ударил в грязь лицом.

В качестве первого блюда был подан салат из моркови и пастернака, слегка припущенных в оливковом масле с тмином, его украшали маринованные оливки и отваренные вкрутую яйца, уложенные на листьях цикория. Таларикий мгновенно изничтожил яйца и оливки, но поднял крик, едва Ротруда попыталась скормить ему морковь.