- Я понимаю слова, которые ты говоришь, - покачал головой старик, - но смысл их ускользает от меня. Ты избрал путь, далекий от пути богов...

- Так, я все понял. Ты издеваешься надо мной... Все, разговор окончен. Итак, я приду завтра. Или я услышу те слова, которые хочу услышать, или... Или через десяток другой лет эрши и заары забудут, что когда-то существовало племя урров. Потому, что некому будет им напомнить.

В бешенстве Айк развернулся, и зашагал по направлению к кораблю. "Проклятый упрямец, - думал он, стискивая от злости зубы. - Скотина. Дикарь. Урод. Вано уже трижды предлагал продемонстрировать этому старому козлу современное оружие. Надо было так и сделать... так нет же... гуманизм... дипломатия... пропади все пропадом. Если он завтра опять заведет свою шарманку, я... я его убью. И посажу на его место кого-нибудь помоложе и посговорчивее..."

К этой ночи Баруубу готовился особенно тщательно. Он вспоминал молитвы, выискивая среди них ту, которая подходила бы к этому случаю. Старик слукавил, отвечая на вопрос Айка-человека - конечно, для богов немаловажно, что думает возносящий молитву, но и сами слова имеют значение. Неужели боги станут слушать низменную речь урров? Нет, боги будут слушать только великие, бессмертные слова, предназначенные для их ушей. И они откликнутся, как откликались не раз.

Наконец, в самом дальнем закутке своей памяти, он нашел нужную мольбу. Эти странные слова, передававшиеся от отца к сыну, от деда к внуку, были стары, как сам этот мир. Но он, Баруубу, был хорошим учеником. Он все запомнил верно. Боги услышат его мольбу.

Сегодня охотники принесли твара... это было хорошо, добрый знак. Старик решил, что в таком деле надо много крови, больше, чем обычно, поэтому он взял другую чашу - в нее поместилась как раз вся кровь твара... Баруубу знал, что охотники принесут ему хороший кусок, но сейчас у него было более важное дело, чем выбирать лакомую часть от добычи.