Он шел по лесу, прижимая к груди драгоценную чашу. Когда-то он спросил у отца, не следует ли приносить в жертву Древним богам урров... или, хотя бы эршей. Но отец мудро ответил, что кровь - она у всех одинакова, и богам все равно, чья она. Что ж, он не смеет подвергнуть сомнению мудрость отца.

Зов-камень, стоящий посреди поляны, ждал его. Вокруг стояла, как обычно, тишина - ни птица, ни зверь не подходили к зов-камню, словно боясь случайно осквернить святыню.

Старик опустил пальцы в чашу. Кровь уже остыла, в ней появились первые сгустки - еще немного, и она станет непригодной для жертвы. Но торопиться было нельзя... молитва должна быть вознесена по всем правилам, как наказали деды и прадеды.

Первые темно-красные капли упали на пористую поверхность камня. Первые слова молитвы прозвучали в ночной тишине...

Глубоко под корой планеты, могучий Мозг тысячелетиями ждал зова. Оставленный создателями здесь, чтобы беречь и охранять жителей этого мира, Мозг находил для себя удовольствие и развлечение в наблюдениях, в размышлениях и в редком, к его сожалению, оказании реальной помощи тем, кого его хозяева поселили там, наверху.

Сегодня опять активировался один из терминалов. Их осталось совсем мало - сам Мозг был бессмертен и неразрушим, но его эффекторы время не пощадило. Сначала выходили из строя тонкие приборы, потом пришел черед и более грубой механике. Если бы Мозг мог удивляться, то он удивился бы почему создатели не возвращаются так долго, почему не заботятся о ремонте. Но в этом свойстве Мозгу было отказано.

Гемоглобин включил химически-чувствительные контакты терминала. Раньше, когда терминал действовал на сто процентов, над ним появилось бы стилизованное изображение создателя. Но голографический проектор, так же, как и система речевого синтеза, давно вышел из строя. Однако обратная связь все еще действовала.