— Перестаньте топтаться на одном месте, — раздался голос Монаха.

Пришлось подчиниться. Я прекратила сворачивать, только — как мне казалось — огибала препятствия, и продолжала двигаться в выбранном направлении. Пятнадцать шагов. Двадцать. Тридцать. Я считала их, чтобы было спокойнее. По идее, я уже должна была наткнуться на какую-нибудь стену. Куда же я иду?

Мучительно хотелось подсмотреть. Маска мне этого не давала.

Кто-то ойкнул, видимо, столкнувшись с другим.

— Постарайтесь сдерживать лишние звуки! — сердито сказал Монах. — Если вам так уж хочется кричать, сделайте это мысленно.

Рядом с моим ухом раздалось недовольное бормотание: «А они небось забавляются, на нас глядючи!» Я неприязненно отстранилась. Пошла в сторону, противоположную бормотанию. Мне хотелось оказаться там, где невозможно на кого-нибудь натнуться.

Что-то быстро пронеслось мимо, напомнив хищную птицу. Даже со свистом. Но это было больше, чем птица. Человек. Интересно, кто это себе позволяет?

Я наконец дотопала до стены, пошла вдоль нее, как слепец, ощупывая руками прохладные неровные камни и боясь оторваться. А что я буду делать, если стена кончится?

Кто-то тяжело врезался в меня. Я вывернулась, но потеряла стену. Пускай.

Я шла, ничего не видя, и мне было все равно. Шла я, точно на эшафот, иногда сворачивая, петляя. Судя по звукам, я еще была среди остальных.

Трудно сказать, сколько мое блуждание продолжалось. Я потеряла ощущение времени.

Я отдалась движению, несмотря на свою неуклюжесть. Опустить руки я не решилась, зато нашла поток — такой, что уже не могла остановиться сама. Наверное, я могла бы ходить так до вечера.

Наши подошвы глухо отбивали сложный ритм по камням.

Потом кто-то мягко взял меня за плечо и повел. Тело подчинилось ему легко. Он был властен и одновременно знал, как мной управлять, чтобы не вызвать сопротивления.