Оставались, правда, бумага и ручки, но, опять же, сесть рядом и переписываться казалось мне детским занятием. Единственное, что представлялось достойным, так это написать письмо. Но я не знала, что написать незнакомцу, — так, чтобы письмо меня захватило. Все здесь выглядели, в общем-то, довольно интересными. Мы уже перешагнули границу студенческого возраста, набрались жизненного опыта и умели держать дистанцию. Из-за желаемой дистанции, а также из убеждения, что люди занимаются друг другом, когда им больше нечем заняться, я не хотела первой идти на контакт. Конечно, если бы кто-то ко мне постучался, и, вопреки запрету, завел разговор, я бы не сопротивлялась. Но никто не приходил.

Я проснулась в темноте. На подоконник капала вода. Он блестел. Я подумала, что вновь забыла закрыть дверь, повернула голову, и увидела такой же мокрый блеск на полу. Пятно мокрого блеска.

Я встала и подошла к нему. Потрогала босой ногой. Сухо. Тут я заметила еще одно такое же пятно возле входной двери. Будто след. Я потянула за ручку. Открыто.

Просто дома был автоматический замок — щелк, и ты под защитой.

Прежде, чем закрыться, я выглянула в коридор. Цепочка редких световых пятен уводила в сторону лестницы.

Не мое дело.

Я села на кровать. Явственно билось сердце. Ритм ударов. Ритм пятен. Сложно было сказать, каким способом достигался такой световой эффект. Если б луна светила в окно, была бы сплошная дорожка, размытая ближе к стенам и постепенно тающая к концу.

Задумчиво я глядела на два обманчиво мокрых пятна в моей комнате. Потом поднялась и высунулась в коридор еще раз. Цепочка пятен начиналась немного раньше, чем моя дверь. Они выглядели естественно и спокойно, несмотря на непроясненность причины, их породившей.

Я оделась, и, запрещая себе их считать, быстро вышла на улицу. На ступеньках тоже лежала парочка. Деревянный, до блеска натертый пол. Но не до такого же блеска! На потолке никаких дыр не просматривалось.