- Должно быть, обидел я здешнего тэнгу, - смеясь, отвечал Нарихира. Вообрази, Юкинари-сама, отправляюсь я в паломничество, как подобает, в экипаже, со слугами, в замечательном наряде - на мне было охотничье платье цвета ярко-желтой керрии и шесть нижних одежд из палевого шелка-сырца. А густо-лиловые шаровары, естественно, сплошь затканы узором из виноградных листьев, а края шаровар подобраны кверху и подвязаны шнурами изящнейшим образом! Это новая мода, я научу тебя... Когда я ехал, все оборачивались! И бредет мне навстречу скверный гадальщик! Мне бы проехать мимо, потому что гадальщиков и при дворе раз в десять больше, чем нужно бы. Так нет же - я велю остановить быка, гадальщик бросается к моей повозке и, разумеется, устраивает мне целое представление.

- Уж не тот ли тебе попался негодяй-гадальщик, что и мне, Нарихира-сама? спросил Юкинари, двумя пальцами взяв аппетитнейший моти.- Ведь он в конце концов настоятельно присоветовал тебе переменить направление пути!

- Как ты угадал? - изумился придворный. - Вот удивительное дело! Ну, как меняют направление пути, ты знаешь и сам...

- Тише, Нарихира-сама,- сказал Юкинари. - Гляди, отец настоятель задремал.

Нарихира покосился на старенького монаха. Тот действительно закрыл глаза и прислонился к стенке.

- В его годы и следует по ночам спать, а не гостей принимать, - буркнул Нарихира. - Мы ведь с ним до твоего прихода как уселись за стол в час Петуха, так и не вставали... а сейчас уже час Крысы, надо полагать?

- По-моему, еще час Свиньи. Ну так заехали вы, чтобы переменить направление пути, в первую же попавшуюся усадьбу, переждали там часа два-три, и что же дальше? Двинулись к монастырю?