Мало того, что мы стремимся не причинять людям вреда; те из нас, у кого человеческая неблагодарность не отбила окончательно веру в добро и справедливость, пытаются им помогать. Но всякий раз, когда я спасал людей от диких зверей, пожара, наводнения или их же вооруженных сородичей, спасенные пытались меня убить! Однажды, когда войско соседнего феодала осаждало Локерсвилль, я появился на поле боя, чтобы без всякого кровопролития разъединить враждующих. Ведь эта бойня — как и все их сражения — не имела никакого смысла не только в плане благополучия расы в целом, но даже с точки зрения интересов самих участников. Сегодня феодал возьмет и разграбит Локерсвилль, завтра локерсвилльцы очухаются, соберут ополчение и врежут феодалу. В результате каждая сторона понесет потери, а больше ничего не изменится. Так вот, стоило мне выйти к противникам, как обе стороны, забыв о своих разногласиях, обрушились на меня с двух сторон! Конечно, их стрелы и копья не могут причинить мне вреда (если только не попадут в глаз), но камни катапульт и горящая смола — это, должен вам заметить, уже кое-что! Пришлось ретироваться со всей возможной поспешностью; и, едва я это проделал, как осаждающие и осажденные немедленно возобновили свое бессмысленное побоище…

Даже когда ни Локерсвилля, ни других поселений здесь не было в помине, и я в принципе не мог помешать никому из двуногих, сюда регулярно приезжали рыцари — с какой бы вы думали целью? — ну разумеется, прикончить меня. Сначала я старался только ранить их, в надежде, что они образумятся сами и образумят других — хотя, замечу, деликатничать с ними нелегко, люди настолько несовершенны физически, что сущий пустяк убивает или калечит их.