Но рыцари объявлялись снова и снова, причем их приемы становились все более подлыми — они нападали на меня, когда я спал, и сразу пытались выколоть глаза копьями. Тогда я стал их убивать — в конце концов, даже их законы признают право на самооборону! Однако вместо погибших приезжали новые, а с тех пор, как они настроили замков в округе, вообще не стало житья. Похоже, что рыцарь — самая глупая разновидность человека… хотя, с другой стороны, именно рыцари образуют у них правящий класс, а разве умные позволили бы глупцам править собой? Эти маниакальные убийцы чрезвычайно кичатся своим высоким происхождением, а воняет от них хуже, чем от последнего крестьянина — потому что, хотя ни те, ни другие никогда не моются, но крестьянина хотя бы обдувает свежий ветер, а рыцарь закупорен в своей железной банке. Эта скорлупа весит столько, что они не могут сесть на коня без посторонней помощи, однако помешаны на подвигах и доблести. В свободное от доблести время они грабят соседей и обращаются со своими крестьянами хуже, чем с собаками, а подвигов у них всего два: заурядный выбить из седла себе подобного, и великий — убить мирного, никому не желающего зла дракона.

Я все-таки не понимаю: ну откуда эта маниакальная ненависть?! Люди разжигают ее кучей омерзительных баек, в которых нет ни слова правды. Так, например, они утверждают, что любимой пищей драконов являются человеческие самки, притом непременно девственницы. Ну скажите, как можно верить в подобную чушь? Я уже отмечал, что дракон, опустившийся до людоедства, заслужит пожизненное презрение сородичей; ни один из нас никогда больше не свяжется с ним телепатически. Но даже допуская, что отдельные драконы-людоеды все же попадаются, не существует никаких причин, по которым они отдавали бы предпочтение девственницам! Разницу между девственницей и женщиной невозможно ощутить на вкус! И к тому же, каким образом дракон вообще может заметить эту разницу, дабы определить, должен ли он есть данную жертву? Существует, правда, вариант той же гнусной клеветы, согласно которому мы их не едим, а похищаем и держим у себя в пещерах неизвестно для чего.