Все бы ничего, да только на самой кромке опушки темнела цепочка следов.

Свежие. Шли несколько человек гуськом. В теории – грамотно. На практике – натоптали, как стадо бизонов. И как я сразу не обратил на них внимания? Тщательнее надо быть, глазастее. После расслабляющего путешествия в город и квалификацию потерять недолго…

Я откатился в сторону длинным кувырком за полсекунды до того, как раздался хлопок выстрела.

Определить, откуда ведется огонь, не составило труда: засада была сделана неумело и даже для профана в технике диверсионной войны не представляла особой угрозы. Двое в маскхалатах обустроились в ложбине, которая простреливалась с трех сторон. А на пути отступления – захоти они ретироваться с поля боя – партизан ждали обломанные ветки кустарника и внушительный пень. Дилетанты.

Жахнув по мне одиночным, они не озаботились сменой позиции. Впрочем, это бы их не спасло от расправы, ибо бойцы оказались адски неповоротливы.

Когда я короткими перебежками добрался до огневой позиции, то обнаружил пару перемазанных каким-то театральным гримом рож, на которых читалось крайнее изумление. Стрелки глазели на меня снизу вверх, забыв об элементарных принципах самозащиты в ближнем бою. Повезло же этим камикадзе, что я вовремя распознал их пейнтбольные пукалки, а то ведь мог на всякий случай и шеи переломать.

Одного я аккуратно прижал коленом к земле, второму легонько заломил кисть, заставив выпустить ружье с накрученным поверх ствола баллоном кислотно-красного цвета. Еще один, к слову, демаскирующий фактор.

– Пусти! – вякнул ролевик, которого я вдавил в мох. – Из какого отряда?

– Из враждебного лагеря Чунгачанги, – ответил я, чуть ослабив давление. Задохнется еще, чего доброго. – Другие энтузиасты поблизости есть?

– Ничего мы не скажем, – храбро заявил парень с заломленной рукой. – А ну отвали, а то капрал Опасько живо тебя чернобыльским псам скормит!