- Будьте добры, обойдите стол, мистер Торранс. Посмотрим планы этажей.

Он вернулся с пятью большими листами и разложил их на блестящей ровной столешнице из ореха. Джек встал у него за плечами, сознавая, как сильно пахнет от Уллмана одеколоном.

ВСЕ МОИ ЛЮДИ ПАХНУТ "АНГЛИЙСКОЙ КОЖЕЙ" ИЛИ НЕ ПАХНУТ ВОВСЕ - вдруг ни с того ни с сего пришло ему в голову, и, чтобы сдержать резкий неприятный смешок, Джеку пришлось прикусить язык. За стеной слабо шумела успокаивающаяся после ленча кухня отеля "Оверлук".

- Последний этаж, - отрывисто произнес Уллман - чердак.

Сплошной хлам, ничего больше. Со времен второй мировой войны "Оверлук" несколько раз менял хозяев и, похоже, каждый следующий управляющий все ненужное отправлял на чердак.

Я хочу, чтобы там повсюду разбросали яд и расставили крысоловки. Горничные с четвертогр этажа поговаривали, что слышны шорохи. В это я не верил ни минуты, но не должен существовать даже шанс из тысячи, что в "Оверлуке" заведется хоть одна-единственная крыса.

Джек, подозревавший, что в любом отеле мира найдется крыса-другая, придержал язык.

- Разумеется, ни под каким видом не следует разрешать ребенку подниматься на чердак.

- Конечно, - сказал Джек, снова сверкнув широчайшей рекламной улыбкой. Что же, этот поганый бюрократишко и впрямь думает, будто он позволит сыну околачиваться на чердаке, где полно крысоловок, разной рухляди и Бог знает чего еще?

Сдвинув в сторону план чердака, Уллман сунул его под низ стопки.

- В "Оверлуке" сто десять номеров, - сказал он тоном школьного учителя. - Тридцать номеров, все люкс, здесь, на четвертом этаже. Десять в западном крыле (Президентский в том числе), десять - в центральной части, и ещё десять в восточном крыле. Виды из всех окон открываются великолепные.

ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ, БЕЗ РЕКЛАМЫ ТЫ МОЖЕШЬ ОБОЙТИСЬ?

Но он хранил молчание. Ему нужна была работа.