Уллман засунул четвертый этаж под низ стопки и они принялись изучать третий.

- Сорок номеров, - сказал Уллман, - тридцать двухместных и десять одноместных. А на втором этаже - по десять тех и других. Плюс на каждом этаже по три бельевые и.кладовки:

на третьем этаже - в самом конце восточного крыла отеля, на втором - в самом конце западного крыла. Вопросы?

Джек покачал головой. Уллман смахнул прочь третий и второй этажи.

- Теперь - первый этаж. Вот здесь, в центре, стойка администратора. Позади неё - служебные помещения. От стойки администратора на восемьдесят футов в обе стороны тянется вестибюль. Вот тут, в западном крыле, столовая "Оверлука" и бар "Колорадо" - Банкетный и бальный залы - в восточном крыле. Вопросы?

- Только насчет подвала, - сказал Джек. - Для смотрителя на зимний сезон это - самый важный этаж. Где, так сказать, разворачивается действие.

- Все это вам покажет Уотсон. План подвала - на стене котельной. - Он внушительно нахмурился, возможно желая показать, что столь низменные стороны жизнедеятельности "Оверлука", как котёл и водопровод, не его, управляющего, забота. - Может быть неплохо было бы поставить там несколько крысоловок. Минуточку...

Он извлек из внутреннего кармана пиджака блокнот и нацарапал записку (на каждом листке четким почерком, черными чернилами было написано: СО СТОЛА СТЮАРТА УЛЛМАНА)

и, оторвав листок, положил в ячейку для исходящих бумаг.

Блокнот снова исчез в кармане пиджака Уллмана, словно завершая волшебный фокус: вот он есть, Джекки, малыш, а вот его нет. Да-а, парень-то и правда шишка.

Они заняли свои прежние места, Уллман - за столом, Джек - перед ним; задающий вопросы и отвечающий на них; проситель и не поддающийся хозяин. Уллман сложил аккуратные ладошки на пресс-папье и в упор взглянул на Джека - лысеющий низенький человек в костюме банкира и галстуке спокойного серого тона. Гвоздика в петлице уравновешивалась маленьким значком на другом лацкане - Там золотыми буковками было написано только одно слово: СОТРУДНИК.