Гнев и страх душили доктора Эбернати, но она врач... врач-ветеринар... И она целилась высоко, желая прежде всего испугать эту тварь. С деревянной полки, уставленной блюдцами, полетели щепки, и животное по другую сторону двери взвыло от ярости.

Пока она, все еще на что-то надеясь, перезаряжала револьвер, в одном из проломов появилась огромная лапа - мощные, острые когти разрывали старое дерево как картон. Когда брешь расширилась, зверь взглянул прямо в глаза старой женщине и ухмыльнулся.

Чувство самосохранения оказалось сильнее природной сдержанности. Джоанна кинулась к ружейной полке, сорвала двустволку "ремингтон" и, даже не удосужившись проверить, заряжена ли, направила оба ствола в волчью морду и, зажмурившись, нажала на оба курка. Выстрел отбросил оборотня от сломанной двери. Казалось, он ослеп, на ощупь стал скрести и царапать морду. Но вот дым рассеялся, и она увидела: зверь трясет мордой, и пули выкатываются из шерсти подобно струйкам воды - так отряхиваются, выходя из реки, собаки.

- Merde! [Дерьмо! (фр.)]

В отчаянии она опустила ружье и оглядела комнату. Здесь есть еще кое-какое оружие, будь оно неладно! Раньше она никогда в нем не нуждалась. Револьвер... обойма пуста; ружья... то же самое; винчестер тоже заряжать надо... А времени-то нет! Динамит она истратила на рыбалке. Шансов на спасение мало, только бежать, укрыться! Она выскочила из входной двери, замок за ней захлопнулся - и вот она снаружи, в ночной прохладе. Даже плащ не успела накинуть...

Что теперь? Убегать на своих двоих? Бессмысленно! Трэмп в корале. К тому же она до сих пор так и не научилась ездить верхом без седла... Джип! Но ключи в доме, висят на гвоздике... Куда ни кинь... Проклятие! Трижды проклятие! А тут еще такая полная луна, такая яркая... Ее серебристо-голубое сияние освещает весь двор вокруг хижины... И она обругала небесное светило на плохом французском, вставив несколько соленых американских фраз, позаимствованных у одного моряка, - бедняга случайно отрезал себе кисть бензопилой.