Майкрофт распрямился за своим столом.

— От адвоката всегда требуется уважение к доверию клиента.

— О'кей… Ну тогда так, — и она рассказала ему о Фосерингее, о станции Эберкромби. Она сказала, что Эрл Эберкромби болен неизлечимой болезнью. Она не упомянула о намеках Фосерингея на эту тему. Это она тщательно вычищала из своего мозга. Фосерингей нанял ее. Он сказал ей, что делать. Сказал, что Эрл Эберкромби болен. Этого ей вполне достаточно. Если она будет задавать слишком много вопросов, могут вскрыться вещи, слишком отвратительные даже для ее мужественного характера. Фосерингей найдет другую, менее любопытную… Она уклонилась от точного наименования болезни Эрла. В действительности, она сама не знала этого. И не хотела знать.

Майкрофт слушал внимательно, молча.

— Я хочу знать вот что, — сказала Джин. — Насколько верно, что жена наследует Эберкромби? Я не хочу кучи хлопот ради ничего. И, кроме того, Эрлу меньше двадцати одного года. Я думаю, что на случай его смерти лучше всего… ну, позаботиться обо всем предварительно.

Несколько минут Майкрофт сидел неподвижно, спокойно глядя на нее. Затем набил табак в трубку.

— Джин, — сказал он, — я дам вам один совет. Он бесплатен, без всяких хитростей.

— Не утруждайте себя, — сказала Джин. — Я не хочу тех советов, которые бесплатны. Я хочу тех, за которые плачу.

Майкрофт состроил гримасу:

— Вы исключительно мудрый ребенок.

— Хотела бы… Зовите меня ребенком, если вам нравится.

— Но что вы будете делать с миллионом долларов? Или двумя, которые, как я понимаю, вам достанутся?

Джин уставилась на него. Конечно, ответ был очевиден… Или нет? Она пыталась найти ответ, хотя внешне это никак не проявилось.

— Ну, — сказала она неопределенно, — мне хотелось бы автомобиль, несколько красивых платьев и, может быть… — внутреннее зрение вдруг нарисовало ей круг друзей. Приятных людей, как мистер Майкрофт.