— Если бы я был психологом, а не законником, — сказал Майкрофт, — я предположил бы, что куда больше двух миллионов долларов вы хотите иметь папу и маму.

Джин вспыхнула:

— Нет, нет! Я не хочу их вообще. Они умерли.

Для нее родители были мертвы. Они умерли в тот миг, когда оставили ее на биллиардном столе в таверне «Старый Ацтек».

Джин сказала раздраженно:

— Мистер Майкрофт, я знаю, что вы желаете мне добра. Но сделайте все-таки для меня то, что я хочу.

— Я скажу вам это, — произнес Майкрофт, — потому что если не я, так кто-нибудь другой все равно скажет. Собственность Эберкромби, если не ошибаюсь, регулируется собственным гражданским кодексом… Давайте посмотрим, — он повернулся и нажал кнопку на столе.

На экране появился каталог центральной юридической библиотеки. Майкрофт выбирал, сужая круг. Через несколько секунд он имел полную информацию: «Управление собственностью начинается с шестнадцати лет. Вдова наследует как минимум пятьдесят процентов, а если в завещании не указано иное, то все состояние».

— Прекрасно, — сказала Джин. Она вскочила. — Это все, в чем я хотела убедиться.

Майкрофт спросил:

— Когда вы отправляетесь?

— Сегодня днем.

— Мне не следовало бы говорить вам, что весь этот план… ну, аморален.

— Мистер Майкрофт, вы душечка. Но у меня нет никакой морали.

Он склонил голову, пожал плечами, затянулся.

— Вы уверены?

— Ну… да, — Джин немного подумала. — Я полагаю, что это так. Вы хотите, чтобы я углубилась в детали?

— Нет. Я думаю, то, что я хотел сказать, прозвучало бы так: уверены ли вы, что знаете, чего хотите от жизни?

— Несомненно. Множества денег.

Майкрофт усмехнулся.

— Ответ на самом деле не слишком хорош. Что вы купите за свои деньги?

Джин почувствовала, как в ней растет иррациональная злость.

— О, много чего, — она повернула к выходу. — Сколько я вам должна, мистер Майкрофт?