– Несимпатичная особа, – проворковала Летиция. Но это было воркование крупной хищной птицы.

– Вот тут вы попали в точку, – согласилась маманя, – только…

– Пора щелкнуть ее по носу!

– Ну-у…

– Она ужасно с вами обращается, госпожа Огг. Безобразно грубо! С замужней женщиной таких зрелых лет! На мгновение зрачки мамани сузились.

– Такой уж у нее характер, – сказала она.

– На мой взгляд, мелочный и гадкий!

– Ну да, – просто откликнулась маманя. – Так часто бывает. Но послушайте, вы…

– Гита, подкинешь чего-нибудь для буфета? – быстро вмешалась кума Бивис.

– Что ж, пожалуй, пожертвую пару бутылок, – ответила маманя, теряя запал.

– О, домашнее вино? – оживилась Летиция. – Славненько!

– Ну да, вроде того. Ну, вот уже и дорога, – спохватилась маманя. – Я только… я только заскочу обратно, скажу спокойной ночи…

– Как вы вокруг нее пляшете! Это, знаете ли, просто унизительно, – поджала губы Летиция.

– Да. Что поделаешь… Такая уж я привязчивая. Доброй ночи.

Когда маманя вернулась в избушку, бабаня Громс-Хмурри стояла посреди кухни, скрестив руки на груди, и лицо ее напоминало неприбранную постель. Одна нога выстукивала дробь.

– А сама выскочила за колдуна, – фыркнула бабаня, едва ее подруга переступила порог. – И не говори мне, что ничего такого в этом нет.

– Но ты же знаешь, колдунам можно жениться. Сдай посох и шляпу – и женись на здоровье. Нет такого закона, чтоб колдуну жить холостяком, если он бросил колдовство. А иначе считается, что они женаты на своем ремесле.

– Да уж, быть ее мужем – работенка не из легких. – Бабаня скривила губы в кислой усмешке.

– Много нынче намариновала? – спросила маманя, по ассоциации со словом «уксус», только что пришедшим ей в голову.