– Здрасте! – сказал им Алей.

Баба Медя разулыбалась, собрав в морщины всё своё крошечное личико. Её соседки умиленно покачали головами.

Баба Медя, Медь Морошина, была алеевой первой учительницей – и ох какого страху натерпелся он когда-то оттого, что жил с нею в одном подъезде. В год, когда Медь Морошина вышла на пенсию, Алик ещё даже не родился. Пока оставались силы, она подрабатывала ради нескольких лишних копеек. Потом она совсем состарилась и теперь только сиживала порой на скамеечке у подъезда, даже летом укутанная в синее драповое пальто с коричневым воротником.

А ещё она стала совсем глухая.

И когда Алей, поздоровавшись, прошёл мимо, баба Медя наклонилась к плечу своей подруги, такой же тугоухой старушки, и пронзительным голосом, на весь двор, произнесла:

– А это Алечка, сосед наш, который Поляне судьбу сломал! Хороший мальчик!

Алей чуть ключи не выронил.

«Так вот оно что, – подумал он, безнадёжно закатив глаза. – А я-то Иньку ругать собирался! Это баба Медя растрезвонила… вот дурочка старая! А ей Поляна сказала, точно, к гадалке не ходи. Тьфу ты, горе луковое!»

С тем он поднялся на второй этаж и отпер дверь.

– Мама?

– Да, Алик.

– Что случилось?

Алей опёрся на подлокотник дивана, прижимая к уху телефонную трубку. Окно комнаты выходило на северо-восток: по утрам оно ловило солнечные лучи, но вечер в квартире наступал раньше срока. На улице было ещё светлым-светло, а в доме уже смерклось, впору зажигать лампу.

– Что случилось? – недоумённо повторила Весела. – Алик?

– Что с Иней?

– Иня гуляет.

– С Комаровым?

– Да, он всегда с ним гуляет…

– Мама, я только что встретил Лёню. Он сказал, что Иня второй день не ходит гулять. Расскажи мне, пожалуйста, что случилось.