Залезая в свой фургон, он в очередной раз подумал, как умно поступил, что не стал расписывать бока рекламными слоганами и картинками с черепом и костями. Кое-кто из его конкурентов действовал именно так, они это называли «высокой видимостью». Правда, у него тоже была дощечка с надписью «Даффи Секьюрити» — сзади у нее были резиновые присоски, и когда он ехал по официальному делу, то прикреплял эту дощечку сбоку на фургон. Вначале у него было две таких дощечки — по одной на каждый бок, но одну он потерял, когда ездил в Баркинг. Вероятно, в тот день вязкость его слюны оставляла желать лучшего.

Так что с одеждой у него был полный порядок, с фургоном был полный порядок (иными словами, он завелся), собеседование было заранее оговорено, и поэтому с ним тоже был полный порядок (Хендрик сказал, что лучшей легендой для миссис Бозли будет сказать, что Даффи выполнил по его просьбе много всяких поручений и теперь хотел устроиться на постоянную работу). Он ехал по М4 в направлении, противоположном тому, в котором двигались те, кто работал в городе, так что с дорогой тоже был полный порядок. Непорядок был лишь в том, что теперь ему придется каждый день ездить в Хитроу и слушать, как воют от натуги самолеты, отрываясь от земли под нелепым, фантастическим углом, а если вдруг один из них решит передохнуть на территории складских помещений — что ж, значит, такая горькая Даффи выпала участь.

Его беспокойство было рационально подкреплено. Даффи давно для себя решил: если ты работаешь в черте аэропорта и не испытываешь страха — у тебя не все в порядке с головой. Слева от него и параллельно М4 в небе длинной цепочкой выстроились неуклюжие махины, дожидающиеся разрешения на посадку.