— Так что, ты больше не будешь голосовать за тори?

— Для этого нужно кое-что посерьезнее, Даффи; но знаешь, что — они все время говорят о стимулах, а какой у нас сейчас остался стимул? Ну почему им надо изничтожать все, что реально работает, Даффи?

— Ну, это вопрос не ко мне. — Они встали, и Даффи пожал Уиллету руку. — Может, через недельку-другую зайду тебя повидать.

— В любое время. Кто знает, может, я еще нагряну на твой склад с таможенным досмотром.

— Значит, плохо ты меня знаешь.

— Знаю, знаю. Поищи там контрабандные клюшки для гольфа. Они длинные, тонкие, сделаны из металла и перевозятся в сумках.

— Буду смотреть в оба.

— Смотри и за ковбоями тоже. Я серьезно. Наши ковбои ничем не лучше любых других. Совести у них кот наплакал.

— Усек.

И Даффи зашагал сквозь охрипший от крика восточный базар этого огромного города.

На следующий день, перед тем, как поехать на работу, он позвонил Кэрол и попросил ее вечером прийти. Она ответила, что не может; как всегда, это больно его задело. Он не спрашивал, она не объясняла — таков был уговор. Одно время она говорила ему о тех вещах, против которых, она знала, он не будет возражать — например, когда собиралась сходить в кино с подругой по Уэст Сентрал или навестить свою тетушку, но это только заставляло его думать, что когда она не объясняла, это значило, что она едет в «Ритц» с Полом Ньюменом или снимается в порнофильмах. Поэтому скоро все стало по-прежнему: он не спрашивал, она не объясняла. Она пообещала, что вместо этого придет на следующий вечер.

Одежду для «Грузоперевозок Хендрика» он подобрал с толком: надел джинсовую куртку, которая выглядела так, будто была сшита из отдельных лоскутков, хоть на самом деле это было не так (когда Кэрол показала ему, что это ложные швы, он почувствовал себя обманутым), самые старые свои джинсы с самыми настоящими заплатами на коленях, разбитые ботинки. Это должно было подойти.