Единственным, кто мысленно возвращался к этому происшествию — если не считать МакКея, проведшего остаток своих дней в инвалидной коляске, — были двое полицейских и хирурги Аксбриджской больницы. Когда патрульная машина вползла обратно на свой пандус, один из констеблей выключил передатчик и сказал:

— Знаешь, можно провернуть кое-какое дельце.

— ?

— Кому-то же ведь нужно забрать ту машину, верно? Я имею в виду какую-нибудь автомастерскую. Славная возможность, разве нет? Не будет ничего плохого, если мы найдем поблизости автомастерскую и возьмемся шепнуть им на ушко, когда произойдет очередная авария. Они будут нам благодарны.

Его коллега хмыкнул.

— Делали уже.

— Правда? Где это?

— Не у нас. На М1, несколько лет назад. Вони было! Кого-то раньше времени погнали на пенсию. Дело накрылось.

— Хм. Может, они чересчур пожадничали, осмелели да забылись, или еще что. Готов поспорить, у нас все получится. Надо только правильно выбрать гараж. Не делать этого чересчур часто. Не просить, чтоб они были слишком уж нам благодарны.

Его коллега снова хмыкнул и включил рацию. Тут было над чем подумать.

Раздумья хирургов в Аксбриджском госпитале были более серьезны. С чего начинать: с ног или с таза? Одна нога превратилась в кашу, похоже, ее придется ампутировать целиком. С другой стороны, с тазом никогда не поймешь, что там такое, пока не начнешь работу. Со спиной, похоже, тоже не все в порядке. О господи, с этими авариями всегда так — никогда не знаешь, с чего начать. Главный хирург посмотрел на широкое, загорелое лицо МакКея. И почему им обязательно надо так гнать? Ладно, пора все-таки с чего-то начинать. Анестезиолог перехватил его взгляд и снял с МакКея кислородную маску. Правая ноздря была надорвана примерно на полдюйма. Кровотечение уже прекратилось. Что ж, по крайней мере, это может подождать.