И - разговор за спиной, странный очень. Когда люк межотсечный открывали, замешкались чуть - и двое сзади:
-С кем это наш?
-Героев знать надо - помнишь, кораблик был, "Виктор Котельников"? Или - списали его, еще до тебя?
Это где и когда, в мою честь, корабль успели назвать? Да еще и списать после скольких-то лет службы? КОГДА? Ну, если это не шутки...
В кают-компании нас ждали (кстати, помещение это размером было, как на крейсере - в отличие от нашей К-22, где так называлось что-то размером с купе плацкартного вагона, куда еще запихнули стол). Старший майор ГБ - которого я видел еще в Полярном. И Командир - назвался, Лазарев Михаил Петрович, капитан первого ранга. Затем подошли еще двое - представились как старпом и командир БЧ-1. После взаимных представлений, разговор плавно пытался свернуть в наезженное. Мне охотно отвечали - про "атаку века" в норвежских фиордах, показали карты, схемы маневрирования. Интересные однако у них торпеды - чтоб вот так удачно попасть, с такой дистанции? Затем заговорили о прочем. Михаил Петрович признался, что он родом из Ленинграда. Причем оказалось, что он неплохо знал город, особенно Васильевский и Петроградку. Что мало вязалось с ролью "эмигранта": в революцию ему было, лет восемнадцать?
Чем дольше, тем яснее мне становилось - мои собеседники (старший майор участия в беседе почти не принимал, лишь слушал) - не иностранцы, не эмигранты, а самые что ни на есть советские, хотя какие-то странные. Говорят, что дьявол, он в мелочах, так вот: слово "товарищ", которое господам офицерам обычно как серпом по одному месту, он произносил абсолютно естественно. Мне приходилось видеть "бывших" - хотя бы среди старых спецов, и преподавателей в училище - у них был просто, другой язык, разница была заметна. В то же время некоторые из слов Командира, вернее их значений, были мне просто непонятны.
Все ж интересно, не из Севастополя ли он? Только так - он мог командовать подлодкой, при этом будучи неизвестен ни на Балтике, ни на Севере. Черноморский флот - он больше других, "варился в своем соку".