А шаг нужно было делать немедленно и реформаторы его сделали, отлично понимая, что за порогом барака на первых порах не будет даже пайки и теплых нар, что свобода поначалу — глухой лес, дождь и голод, что простой народ, ожидающий вволю дешевой колбасы, их возненавидит, и коммуно-фашисты этим воспользуются. Вон прибалты после отделения, поляки, чехи — очень быстро поднялись, потому что у них еще живы те, кто знает — как надо жить в условиях капитализма. А у нас нету таких спецов. Даже цеховики — отечественные подпольные предприниматели — обладают навыками краж госсобственности и умению прятать концы при проверках ОБХСС. И все! А нормального цивилизованного бизнеса не знают. Вот и делают, что умеют — крадут все подряд. Да и сами реформаторы — первыми пример показали, как и по сколько красть можно. Альтруистов то ныне нет, всех идеалистов еще в тридцатые годы расстреляли. Впрочем, нет худа без добра: позакрывали кучу производств, просаживавших сырье, энергию и финансы в утиль.

Пришельцы заметно помрачнели. Да, в былые годы они сами травили анекдоты в курилках про несуразности Советской жизни, но все-таки, в отличие от Стаса-аборигена этой реальности, хороших воспоминаний было больше негатива, и они были слишком свежи. Обидно, когда вот так, походя, обличают всю твою вроде как бы зазря прошедшую жизнь, но с другой стороны и возразить нечего. Но молчавший до сих пор Женька, уцепившись за последнюю фразу, решил вмешаться:

— Это чего ж за производства такие? Которые никому не нужны были?

А Стас, как будто специально ждал этого вопроса, с ехидцей в голосе:

— Тебе за какой период? Довоенный, после или Брежневский? Про Беломорканал рассказать? Жутко судоходный канал сразу после открытия… А про переброску северных рек чего-нибудь знаешь? А вот я, да и ваш Станислав, наверное, раз у нас биографии схожи, три года с этим проектом работал. И о БАМе вы должны знать — как раз из вашего времени! Это ж только крупные проекты, о которых знала вся страна, но были и помельче.